Карта сайтаПоиск ... ... ... ... ... ...
Пресса
Аня Хитрик: В Минске у меня нет даже любимых мест

Когда мы разговаривали с Аней Хитрик, группа "Детидетей" готовилась к своему первому концерту на сцене Купаловского театра, а в интервью не было и намека на бессрочный творческий отпуск, о котором участники коллектива объявили своим поклонникам совсем недавно. Я, впрочем, как и вы, уже скучаю по этой группе и надеюсь, что кто-то из участников коллектива обязательно прочтет это интервью, и, возможно, случится чудо – они поймут, что во время творческих разногласий, в которых, как правило, на первое место выходит гордыня, теряем в первую очередь мы, зрители…

Скачать видео (281 Мб)

Аня, давайте изначально разберемся мы на "вы" или на "ты"?

На "ты", пожалуйста…

Почему?

На "вы" - это у нас такой диалог будет о работе, очень светский… А хочется как-то по-домашнему.

Если будем на "ты", серьезные темы ведь все равно будем поднимать, табу на них нет?

Нет, но если я не захочу – я ведь не отвечу, так?

Так. Некоторое время назад на твоем месте сидел гениальный актер, народный артист СССР Геннадий Овсянников, который о тебе как-то сказал: "Хитрик даже пищит талантливо!". Я хочу спросить, а как это – пищать талантливо?

Я же не знала, что пищу талантливо! Спасибо дяде Гене. Все дело в том, что у меня беда, которая называется "буратинка". Я – пискля. Я все пытаюсь развить в себе нижние чакры, но у меня все никак не получается.

У меня такая же проблема… Все время пользователи критикуют за высокие "нотки" в голосе. А что делать?

Не слушать и продолжать пищать талантливо… Что сделать, если такой…

На интервью с удовольствием ходишь?

С большего – да. Иногда бывает, что иду с удовольствием, а потом жалею об этом. Ловлю себя на мысли, что иногда надо выбирать. А потом думаю: кто я такая, чтобы выбирать? Бывает и так: приходишь на интервью и понимаешь, что человеку с тобой просто не интересно.

  
 Image 
 
 

Как ты это определяешь?

Определить это несложно. Когда журналист, не поднимая глаз в мою сторону, спрашивает: "Анна, скажите, ваша любимая книга? А вот театр, это для вас что?" И я сразу вижу, что человек не то что не готовился, а ему просто интересно задать те вопросы по списку, но он не слышит, о чем говорю я… Получается, мы разговариваем на разных языках. В этот момент я начинаю скучать и злиться. Грубить, конечно, я не буду – просто начинаю "дакать", "некать", "незнакать".

А вот когда интересно – тогда меня и не остановишь.

К интервью готовишься?

Мою голову, надеваю сережки, чищу зубы – я готова! Если вдруг случится что-то плохое, или просто буду в плохом настроении, тогда мне надо не настраиваться, а сказать самой себе: человек, который тебя ждет, ни в чем не виноват, не знает ничего о твоих проблемах, и если захочет узнать, то о них спросит.

А журналисту можешь нахамить?

Могу. Я могу нахамить всем. Причина должна быть…

И режиссеру в театре?

И режиссеру могу. Все об этом знают и воспринимают меня такой, какая я есть.

О театре мы поговорим чуть позже. Скажи, доверяешь ли ты журналистам?

Что значит – доверяешь? Я не допускаю никого в мою личную жизнь, совсем личную. Если, разговорившись, я вдруг захочу ответить на вопрос какому-то человеку честно и откровенно, то потом я не буду говорить: "Только не вставляйте это в интервью", потому что я передумала. Если я уже открылась и оно понеслось – значит так надо.

Бывает, что скажешь и потом жалеешь?

Да. Часто.

А почему? Интерпретируют как-то не так?

Вот, в последнее время стала просить, чтобы на сверку материал присылали, потому что ты вроде пытаешься быть честной, пытаешься говорить, что вот, я не делаю это, потому что мне это удобно, я не делаю то, потому что мне нравится иначе. Одно дело – читать, а другое дело – слышать. И когда читаешь свои слова, видишь, что многие пытаются чуть-чуть их улучшить, и получается, что я соткана из роз! Получается, что я какая-то девочка с манией величия и звездой во лбу - "все просто дурачки, а я другая, я совсем не похожа на остальных!".

А что с этим делать?

Либо на сверку, либо сразу говорить – ребята, давайте только честно, я от своих слов никогда не отказываюсь. Если я сказала, даже грубо, ну… каюсь, что сказала.

Ты сама по себе очень живая… На пресс-конференциях ты постоянно хихикаешь, смеешься, веселишься. Ты такая в самом деле или это некая игра?

Я такая в самом деле. И думаю, это не защитная реакция, а скорее – нервы. Но я такая действительно везде – дома, на работе… Когда надо – я могу быть серьезной, но сейчас я не вижу смысла что-то из себя корчить и серьезничать.

А в какие моменты ты серьезная?

Ну, допустим, ты идешь на какую-то встречу, тебе надо объяснить толком об организации концерта, план сцены. Касательно творчества и каких-то дел я серьезна. Там я не вижу причины, чтобы хихикать и хохмить.

Детство часто вспоминаешь?

Часто. У меня при слове "детство" сразу вспоминается Вильнюс, четвертый этаж, я приезжаю, большие сумки, меня встречает дедушка. Они жили в старой пятиэтажке и во двор надо было спускаться с длинной лестницы, которая заканчивалась огромной-огромной ступенькой. Маленьким детям приходилось цепляться руками. Очень часто падали старики.

Каждый год я приезжала и каждый год мне все говорили: "Мы пожаловались там куда-то и нам сказали, что будут перестраивать ступеньку". Сейчас уже не стало бабушки с дедушкой, герани, ступенька, кстати, все еще на том же месте. И перестановки, другая мебель – для меня это уже все не из моего детства. Мое детство – это тот Вильнюс.

У тебя в детстве была настоящая семья? По отношениям, взаимоуважению, ощущению, чувствованию друг друга?

У меня семья, наверное, странная. Она не подходит под описание "настоящей". К примеру, как в книгах – папа, мама, тра-та-та, сестры-братики за ручку, папа – поучает, мама – жалеет. У меня было много пап и как-то все рано ушли из жизни. У меня замечательная мама, тоже очень странный, своеобразный человек. Сестра Сашка, которая старше меня на два с половиной года, но я до сих пор считаю, что она младше меня, жалею ее и очень люблю ее с самого детства.

Я дразнила ее, мне нравилось, когда она злилась, но любила ее безумно всегда. Она знала это, пользовалась этим. Они с братом забирали у меня мороженое, причем брат пинком у меня забирал. Я плакала, мне было обидно, но я отдавала. Ничего не могла с собой сделать. Я завишу от своей сестры до сих пор. Наверное, это какая-то странная зависимость, но она больше для меня, чем сестра, чем друг. Она для меня какое-то существо из другого мира, с очень ранимой душой, детскими глазами – какой-то волшебный, но самый родной человек.

Есть у меня и брат Глеб. Он сейчас в Испании. Красавец жгучий. Он для меня всегда ассоциируется с бесконечными звонками девушек. Мы с ним не виделись уже несколько лет. Как-то дружбы такой нет, но он мой брат. И я это понимаю и ценю.

Почему театр и актерская профессия?

Мой папа был актером, а мама – музыковедом. Мама почти всю жизнь работала в детском саду. И я у нее на всех утренниках играла лисичек, Буратин, Дедов Морозов. Роль лисички мне нравилась больше всего. Потому что на меня одевали красивую индийскую юбку, у меня была стрижка каре, мама доставала с антресолей настоящий лисий хвост – облезлый, который каждый год становился все облезлее и облезлее… На большую булавку этот хвост цепляли к моей юбке, я надевала мамины (у нас с мамой был одинаковый размер ноги, он и сейчас одинаковый) туфельки, какую-то майку. Но больше всего мне нравилось, когда мама делала мне грим – рисовала мне носик, точечки, выбеливала…

К этой роли надо было готовиться?

Еще бы! У меня был сценарий. Стояла мама, и я боялась ее подвести. Это была огромная ответственность.

В каком возрасте ты уже осознанно решила, что будешь актрисой?

Да не решала я ничего. И не мечтала я быть актрисой и не хотела этого. Мой второй папа всю жизнь проработал в нашем ТЮЗе. Для меня всегда закулисье было родным, без тайн… Я знала, что это дядя Ваня, а это – дядя Гриша и никакой это не Пан, а это – никакой не Ветер… Так что, театр не был для меня чудом.

А чудеса вообще в детстве были?

Да. Я помню, на Новый год у нас елка стояла в зале, мы уже жили всей своей семьей в трехкомнатной квартире. И мама с папой подарили мне, не помню, правда, кого – не буду врать, вроде как бегемота… Такую надувную огромную желтую игрушку. И когда ее надули, я никак не понимала, что с ней нужно делать, от этого игрушка становилась еще волшебнее, и я оседлала ее, ногами прижала и стала прыгать. И этот вроде как бегемот так смешно отталкивался от пола… Но в этот же день, часа через два, он начал сдуваться. Мне не нужны уже были ни стол, ни конфеты, все это было просто ничто по сравнению с этим скачущим чудесным чудовищем.

Вообще, было очень много чудес. Мама любила делать поэтические вечера. Она собиралась, зажигала свечки. Я только сейчас, став взрослой, поняла, насколько это было хорошо. Когда у нас было фортепиано, мама часто пела колыбельную Медведицы. У нее была такая интересная манера петь… Петь с ней невозможно. И когда мама говорила: "Доча, давай будем петь", это означало, что будет петь только мама, потому что как бы я ни старалась, она все равно меня перекричит.

Ты как-то сказала, что ощущаешь себя тетей…

Я назвала себя тетей, потому что у меня уже есть два племянника. Я не ощущаю себя ни тетей, ни девочкой. Меня часто спрашивают: а кто я внутри - девочка, девушка или женщина? Откуда я знаю? Иногда бываю внутри даже бабушкой. Смотря, кто с тобой рядом, что на тебе надето. Это все очень важно. На сцене - это работа. Вот ты оделся, загримировался, выучил роль, режиссер с тобой поработал – и ты уже не должна быть собой. Ты уже должна быть старой или молодой, стервой или ребенком.

Такое количество перевоплощений в жизни тебе нравится?

По-разному. Да, много ролей. Но не факт, что ты полюбишь эту роль. Не факт, что ты сойдешься в мыслях с режиссером. Я пытаюсь быть покорной в работе, пытаюсь слушать режиссера, он-то умнее и понимает, что надо делать. Но бывали случаи, когда я просто кричала, что не хочу и не буду играть. Плюсы, конечно же, есть в нашей работе, но и минусы тоже. В старости с нашими костяшками будут большие проблемы. С нервами уже сложно – ощущаю сегодня. Поэтому, видимо, круг моих друзей и близких людей очень маленький. Несмотря на то что, казалось бы, я такая общительная и у меня должно быть много друзей. Я люблю побыть одна. В такие моменты отдыхаю. Для меня это больший отдых, чем пойти куда-то… Я не тусовщица.

А в театре ты соглашаешься на любые роли?

  
 Image 
 
 

По контракту актер не имеет права отказываться от роли, но от некоторых ролей я отказывалась. Это было неофициально. Почему? К примеру, труппа состоит из шестидесяти актеров. Уберем старшее поколение, там все понятно. Их не так много осталось, как нас. И вот ты приходишь, играешь роль-две-три-четыре-пять, и режиссер, который с тобой работал в четырех из них, говорит, что очень удобно меня брать на такую-то роль, на такое-то амплуа, что я человек с подвижной психикой, плачу быстро, страдаю хорошо… Конечно, он не так уж сидит и рассчитывает.

Я не знаю, как я играю – хорошо или плохо. Я не могу на себя смотреть со стороны. Я и диски-то наши слушать не могу. Мне нравятся все, кроме самой себя. Но вернемся к театру… В итоге режиссер дает тебе шестую роль и почему-то такую же. Ты сидишь и думаешь: почему такую же? В этом же спектакле есть и совсем другая роль, и я могу ее сыграть! Приходит второй режиссер, не зная, что я умею хорошо, к примеру, страдать, и вдруг дает мне веселую роль, говоря при этом: "О! Хитрик, ты умеешь классно веселиться!" И когда он будет делать второй спектакль с моим участием, то он даст мне такую же, веселую роль. А так хочется, чтобы режиссеры, так, как они копаются в пьесе, копались и в актерах. Чтобы они не определяли раньше времени твой творческий "потолок".

Николай Пинигин в тебе копается?

Да. Я говорила честно и говорю и знаю, что на меня многие обижаются из-за этого, и продолжат обижаться, что я сейчас в театре, потому что пришел Пинигин. Это не значит, что другие режиссеры все такие неталантливые, в нас не копаются. Просто в театре был такой момент, когда мне захотелось из него уйти. Я ушла на 0,5 ставки и в общем-то подумывала о том, чтобы уйти совсем.

То есть ты в какой-то момент поняла, что тебе в Купаловском нет места?

Нет, мне просто показалось, что я топчусь на месте и со мной ничего не происходит. Я просто хожу на работу и все. И так было достаточно долго, пока я не решила для себя, что хочу в творчестве чего-то другого. Тогда пошли и сказки, и другие какие-то интересы. Потом появились какие-то роли, я возвращалась, играла и говорила: "Ну да, мне нравится!" Но чего-то не хватало.

Когда пришел Николай Пинигин, для нас это был такой хороший шок. Когда мне на Новый год позвонили и сказали, что Пинигин будет руководителем, я не поверила и даже, по-моему, всплакнула.

В интервью ты как-то сказала, что Пинигина актеры ждут и в него верят. Что вы его дождались, это понятно. А поверили? Удалось ему убедить?

А я как-то не спрашивала остальных. У меня есть собственное мнение по поводу работы Пинигина, и совершенно его не идеализирую. И не считаю, что у него что ни спектакль, то все лучше и лучше. Многие любят меня подколоть, говоря: "Хитрик – актриса Пинигина". Это тоже не так. Я играю не во всех его постановках... Я никогда не подхожу к режиссеру и ничего у него не прошу, не заискиваю, не заигрываю.

А почему называют тебя "пинигинской"? Завидуют?

Это их дело. Если честно, я даже не хочу об этом думать. Это что-то не светлое. Зачем мне в этом копаться? У меня самой столько черного внутри, что…

Но Пинигину ты доверяешь?

Да. С моей точки зрения, он настоящий режиссер и, кроме всего прочего, он очень любит Купаловский театр. Человек, который изначально любит Купаловский театр, не может, придя туда, сделать что-то не так. А если даже и сделает, то не потому, что из него прет какая-то чернь, а потому что он имеет право на ошибку, как и все, - все мы можем ошибаться. Я, будучи студенткой, смотрела все работы Пинигина и понимала, что это нечто другое.

С ним сложно работать?

Да. Мне лично сложно, потому что у меня перед ним есть некий страх. Я не могу это объяснить. Это не означает, что я зажимаюсь и не могу ничего предложить. Он даже иногда сам спрашивает совета. Пинигин не диктатор. Но если он видит, что актер идет не тем путем, не его режиссурой спектакля, не его виденьем, а своим личным, то тогда дает чуть ли не пошаговые инструкции: "посмотри налево, посмотри направо, шаг вперед, скажи вот так". Когда так происходит – значит, его не слышат.

А ты его слышишь всегда?

Нет. Но когда так случается, он быстренько ставит все на места. Я, наверное, перед ним, как обезьяна перед удавом - теряюсь, начинаю говорить глупости, мерзко хихикать. Я ненавижу себя в этот момент. Я даже не могу объяснить, почему так. Потому что если я скажу, что он умный, то что тогда остальные - дураки? Нет. Но рядом с ним у меня какое-то странное ощущение себя.

Пинигин - хороший руководитель?

Об этом можно будет поговорить лет через пять как минимум. Потому что человек, который только что пришел, сразу ничего изменить не может. Ну сделал несколько спектаклей. Он же только-только, по сути, начал. В коллективе мнения могут быть разными. И не потому, что труппа плохая, потому что мы все по-своему считаем, видим, что вот этот спектакль хороший, а этот – плохой. Мне, например, говорят, мол, посоветуй, на какой спектакль пойти. Я отвечаю, что да, я могу посоветовать, а ты можешь пойти и тебе не понравится.

То же самое Пинигин. Он другого поколения, другого склада ума. Он большого склада ума, а я еще недоросль по сравнению с ним.

В вашем театре роли вам предлагают или назначают?

Назначают.

И, соответственно, ты должна согласиться?

Ну да, это же моя работа. Конечно же, можно подойти к режиссеру и сказать, что вот, я не хочу играть эту роль. Тогда режиссер, вероятнее всего, обидится и снимет тебя с этой роли. Но и в дальнейшем тогда ты, более чем вероятно, не будешь занята на ролях именно у этого режиссера. Это твое право…

Бывало так, что роль тебе не нравилась, но потом постепенно ты втягивалась и в конечном итоге очень полюбила эту роль?

Бывало, что я не понимала абсолютно, зачем берется этот материал, что это за роль и почему поставили именно меня. Но я старалась найти повод для того, чтобы это становилось мне интересным. Если же так ничего и не находила, то тогда просто придумывала.

Как ты принимаешь творческие решения? Какие "за" и "против" ты взвешиваешь?

На данный момент я задействована в спектакле "Транслейшн" Пинигина, где у меня роль Сары. Моя героиня за весь спектакль говорит, может, три реплики всего. У нее проблемы речевые, психологического характера. И когда вывесили приказ о моем утверждении на эту роль, все уже были в курсе и начали меня подкалывать, мол, поздравляем, Хитрик, очередную Ивонну получила. "Ивонна, принцесса Бургундская" - это тоже спектакль, где я в роли Ивонны говорю четыре реплики и молчу не потому, что у меня речевые проблемы. Естественно, я расстроилась. Но я не читала еще саму пьесу. Потом, в этот же день, я услышала мнения о пьесе людей, которые ее прочитали.

Кому-то эта пьеса совершенно не понравилась, и они говорили, что это вообще чернуха и это все изначально плохо. Я взяла пьесу и очень тщательно, как и обычно, начала читать. А первая сцена как раз и начиналась со слов Сары. Мне очень понравилась первая сцена. Я стала читать дальше и после ее прочтения я совершенно не расстроилась. Я не увидела никаких аналогий с Ивонной, кроме того, что я говорю несколько фраз. Но если так сравнивать роли, это уже полный бред.

В основном я играю драматические роли. И действительно – слезы, слезы, слезы, сердце, сердце, сердце… Тяжело. И я подумала, что ну не могу я… Может, я не настолько талантлива. Не могу я понять, как человек, с таким лицом, с такими глазами, с таким писклявым голосом – как мне заплакать и заходить так, как я еще не плакала, не ходила и не играла вообще. Причем пришел художник и сказал: никаких париков и грима. Ты вот пришла с прыщом, вот так с ним и выходи. И именно это мне было дико и тяжело сделать. Для кого-то я бы, наверное, этого не сделала, но для Пинигина… Мой друг Виталий Кравченко, который постоянно хает все и всех, из Русского театра, пришел и сказал: "Я не знаю, кому говорить спасибо - тебе или Пинигину, но ты меня удивила, ты была не такая, как всегда". Меня очень тронули эти слова.

А часто ли благодаря постановкам ты открываешь себя для себя с какой-то новой, неизвестной стороны?

Я не так много играю, как, может быть, кому-то кажется. И не так уж и много у меня ролей. Их, может быть, считают с того самого дня, как я пришла в театр. А с того дня спектакли приходили и уходили. И ролей у меня, может быть, ну восемь. Для кого-то много, а для меня – вовсе нет. Скорее всего, я чаще вкладываю себя, свои истории, свое детство, любовь, предательство. А узнавать себя из роли… нет. Это редко бывает.

Как ты готовишься к роли?

Самое главное для меня – прийти на первую читку. Потому что на первой читке пьесу читает либо сам режиссер, либо актер, но режиссер все выговаривает. Я стараюсь его внимательно слушать, потому что в его словах находится тот самый ключик к моему персонажу.

В какой момент ты понимаешь, что нащупала роль?

Ни в какой.

То есть работа над ролью идет и идет, и это продолжается даже в момент премьеры?

У меня бывают всплески счастья и ощущения, что вот, получилось. И когда так происходит, режиссер говорит, похлопав по плечу: "Молодец!". После этого мое сердце начинает биться, как у зайчика, и ноги подкашиваются.

А Пинигин хвалит?

Очень редко. И никогда не бывает, скажем, таких человеческих разговоров. То есть такого понятия – поговорить – у нас нет. У него правильное отношение. Он понимает, кому стоит говорить, а кому – нет, на кого стоит орать, а кто от этого закроется. Он чувствует людей. Он же психолог, так и надо поступать. Ведь кого-то похвали, скажи, что он молодец, а в следующий раз он придет и так наиграет тебе…

У тебя бывало такое?

  
 Image 
 
 

Да. Конечно, и мне так стыдно. Пинигин называет меня Буратино. Как это было. Играли "Пинскую шляхту" по пьесе В. Дунина-Марцинкевича. Приехали смотреть поляки. Подходит моя очередь играть и я думаю: "Ну все… сейчас сыграю!". А это все – хана спектаклю, если я так решила "сыграть". И это все внутри меня сидит. А Пинигин подходит и говорит: "Хитрик, тебе просто надо успокоиться".

Ты сильно переживаешь, когда тебе говорят что это - плохо?

Когда говорит кто-то – нет. А вот когда говорит режиссер, тогда да, переживаю. Это же его работа. Значит, я не справилась.

Как ты выходишь из образа, возвращаешься к себе?

Когда как. Обычно сплю, особенно после сложных спектаклей.

Скажи, а чего, на твой взгляд, Купаловскому театру не хватает сегодня?

Во-первых, мы очень мало ездим. Мы не можем узнать чего-то нового и утверждать, что это новое, потому что мы его не видим. Может, там оно уже давным-давно есть. Если мы приезжаем на фестиваль, мы играем и уезжаем домой. А хотелось бы посмотреть на других. Мне кажется, что если театр едет на гастроли, мы должны все увидеть по максимуму, хотя бы три спектакля, чтобы мы знали: ага, вот так дышит Германия, так живет Польша, а этим – Чехословакия. Да мало ли кто?

Скажи, а сольная карьера – это надолго? Я имею в виду в группе "Детидетей"?

Хороший вопрос. Я надеюсь, что очень надолго. Но мы же люди, мы не просто группа. Можно было бы сказать – пока ты будешь нужен людям. Но ведь никто не знает, что произойдет с тобой завтра. Возможно, ты проснешься и ничего не захочешь. А возможно, проснешься и поймешь, что группа, а точнее люди из группы, – самые близкие люди на свете. И ты хочешь, хочешь и хочешь писать песни. А возможно, вы поссоритесь так с кем-то одним из группы, что невыносимо будет уже всем остальным.

А ссорились?

Ссорились.

До распада дело не доходило?

\

Я так говорила, но пока поем и играем.

Ты умеешь работать в коллективе?

Я думаю, что да. Но, опять же, я думаю, что это надо коллектив спрашивать. Мне кажется, что да. Есть просто люди, с которыми мне работать проще, а есть те, с кем сложнее. И, наверное, кому-то со мной легко, а кому-то сложно.

А в семье с тобой тяжело?

Думаю, да, но мы уже так хорошо друг друга чувствуем, что я знаю, когда мне лучше помолчать, а сестра знает, когда это лучше сделать ей. Мы можем за одну секунду поссориться и тут же помириться.

То, что ты реализовываешься в творчестве – это видно. А в любви ты так же реализована?

У меня в личной жизни все хорошо.

Так же, как и в творчестве?

Пусть будет лучше. У меня есть любимый человек, и на остальных мужчин-вьюнов я не обращаю никакого внимания. Хотя мне кажется, что вокруг меня никто и не вьется. Я надеюсь, что это мой человек. Я очень счастлива.

Вопросы от пользователей. О каком поступке за последние годы вы жалеете больше всего? Если, конечно, об этом можно говорить.

Наверное, таких поступков очень много. Я не могу прямо сейчас припомнить какой-то ужас, который я сотворила. Я творю его периодически. Наверное, больше всего мне стыдно за то, что я обижаю близких мне людей, срываюсь на них – это самое ужасное, что я делаю. Не всегда могу контролировать себя, а иногда до такой степени не могу, что аж доходит до моего талантливого визга.

Аня, в какой бы ситуации вы бы уехали отсюда навсегда?

Хороший вопрос. В ситуации, если бы со мной могли переехать все мои любимые и дорогие люди. Получается, я бы забрала бы отсюда половину Минска. Честно говоря, я не думала об этом. По отношению к Минску могу сказать: у меня нет здесь даже любимых мест. И когда у меня спрашивают: "Может, встретимся в вашем любимом кафе?"… У меня нет любимого кафе, как и нет любимой улицы, нет любимых зданий. Мне Минск, в принципе, не нравится как город зданий, потому что для меня он не город чистых улиц, а город серых улиц. Я понимаю, что в любом можно найти красивое, но здесь живут мои любимые люди и, в общем-то, честно, - я бы отсюда уже бы и уехала. Если бы не они. И это не значит, что я себя не люблю. И это не означает, что мои любимые люди не смогут без меня… Это я не смогу без них. Когда я куда-нибудь уезжаю, через три дня скучаю по семье. Ну не могу без них.

Вы активный интернет-пользователь. Как вам вот такой альтернативный вариант распространения своего творчества? Музыкального, например?

Я активный пользователь только тогда, когда захожу на наш сайт, также захожу каждый день на почту, а больше я никуда не захожу. Могу так, по интересам найти что-нибудь, почитать. Что-то где-то купить, узнать значение какого-нибудь заумного слова. Тогда – да. Я не сижу ночами в интернете и злюсь, когда прихожу домой, а кто-то из семьи сидит за компьютером.

Есть ли роль или тематика кино, спектаклей, о которых вы мечтаете?

Вот так вот и мечтаю – о всех тех ролях, которые не сыграла.

Что вам больше всего нравится в таких интервью и что отталкивает?

Мы уже об этом говорили. Мне нравится, когда интервью – не интервью, а взаимный интерес. Мне интересно ответить на вопрос, потому что, допустим, я его не ожидала. А человеку интересно со мной поговорить, и он не делает вид и не читает по бумажке какую-то глупость.

Какой вы видите себя через пять-десять-тридцать лет?

Лет в восемьдесят вижу себя комичной старушкой.

В чем ты будешь одета?

Почему-то мне кажется, что я буду в джинсах и кедах. И это будет не назло врагам, а для удобства. Ну а с чего это я надену платье в цветы и хустку? С чего бы это все? Я ведь надеваю не то, что модно, а то, что удобно. А возможно… Вдруг через три месяца я пойду и сделаю себе укладку, маникюр, накрашусь… Так я тогда и в старости буду такой же – кокетливой бабулей… Не знаю, честно говоря, я стараюсь об этом не думать. Я надеюсь видеть себя без подтяжек, без косметолога… Не боюсь морщин.

Донимали ли вас когда-нибудь маньяки, приставучие поклонники и прочие?

Маньяки, слава Богу, не донимали. У меня было пару раз, когда люди каким-то образом узнавали мой номер телефона. Один молодой человек позвонил и спросил, можно ли взять у меня интервью для такого-то журнала. Ну пользуются люди моей безграмотностью – ну не знаю я, какие есть журналы, и их каждый день становится все больше. Не полезу же я сразу в интернет с вопросом "Существует ли такой вот журнал?" И, естественно, я говорю: да, конечно, давайте встретимся возле театра. Встретились. А человек мне все о личной жизни, да о личной жизни. Я все ему пытаюсь объяснить, что не хочу я говорить о личной жизни, на то она и личная, давайте лучше поговорим о том, что вас интересует. А он начинает мне рассказывать про свою жизнь, про свою бывшую жену, какая она плохая… А я начинаю злиться на таких вот людей, у которых все бывшие мужья и бывшие жены – плохие.

И вот он мне выпаливает: а вот, мне кажется, что вы – это то самое, мое… На что я ему ответила – ой не-не-не, вам это только кажется. Я еще хуже всех жен. В итоге оказалось, что он меня обманул для того, что просто хотел со мной встретиться. И честно сказать, я тогда этого не поняла.

Мужчины тебя в жизни часто обманывали?

Скорее, разочаровывали. Из-за того, что это просто не мои мужчины. Я и сама – не подарок.

В интервью вам задают одни и те же вопросы. Ответьте на какой-нибудь вопрос, которого вам никогда не задавали, но вам хотелось бы услышать?

А вопроса нет, да? Никто никогда не спрашивал размер моей ноги, например…

И какой у тебя размер ноги?

35-36.

Вы признаете понятие "национальность"?

Да.

Вы не боитесь одиночества в будущем?

Боюсь.

Сколько вам нужно денег для полного счастья?

Мне нужны не деньги. Мне нужна квартира или дом. Мне хватит.

Посоветуйте что-нибудь из литературы?

Я бы посоветовала прочитать Павла Санаева "Похороните меня за плинтусом". Но фильм посмотрите лучше после того, как прочитаете книгу. Это абсолютно две разные вещи. А книга хороша…

Ты себя считаешь надежным человеком?

Да.

Когда-то Анюта мечтала научиться ловить рыбу. Интересно – научилась или нет?

Я ловила один раз и наловила очень много. Была рада безумно. Ни одной не пропустила – всех до одной засушила и съела. Серьезно.

Представьте, что вы не работаете в театре, не снимаетесь в кино и не поете. Кем вы тогда будете работать?

Ну уж точно не домохозяйкой. Если я сижу дома, то все – я начинаю есть. Я могла бы работать продавщицей в каком-нибудь маленьком магазине, чтобы можно было советовать разные мелочи. Этакий маленький магазинчик, чтобы там продавались музыкальные шкатулочки, разные штучки-дрючки…

Вы платили когда-нибудь за мужчину в ресторане или кафе? Это нормально?

Да, платила. За своих друзей, и довольно часто. У меня вообще какая-то болезнь – я могу профукать все свои деньги и сказать: "Что?! Да не надо! Успокойся! У тебя денег нет". И это моя беда. Не буду врать, что я никогда в жизни не пью. А после всего я еще удивляюсь, как же я доехала домой на такси, если у меня в кармане была всего тысяча рублей…

Почему в СХТ не выступаешь?

Это был бы очень долгий ответ с моей стороны. Но, поверьте мне, причины есть. И Сеня, и Миша, и я – мы все не работаем в СХТ с некоторых пор по многим причинам.

Разошлись плохо или все-таки нашли компромисс?

Стараюсь все-таки расходиться хорошо. Как видите, я же не говорю очень плохо и надеюсь, обо мне тоже не говорят плохо. По разному разошлись. Сказать, что мы сейчас лучшие друзья – не скажу. Никаких отношений нет вообще.

Видел вас курящей. Курите? Не надо.

Нет, я не курю. Возможно, это видели еще прошлым летом. Но я не курю. С того лета – никогда больше не курила.

Что положительного привнесло участие в группе "Детидетей" в твою жизнь?

Я могу, не говоря много, в какой-то музыке или текстах рассказать о своей личной жизни и о жизни вообще. То, чего я не говорю или боюсь сказать словами – говорю музыкой и песнями. Здесь главное – слушать!

P.S. Белорусский интернет-портал TUT.BY желает группе "Детидетей" скорейшего выхода из творческого отпуска и предлагает принять участие в онлайн-концерте, который проходит в редакции портала каждую пятницу.

Автор: Алексей ВАЙТКУН

«tut.by» от 21.06.2010
 
Подразделы
Пресса
 
BannersManager Module